Весь мир (во все цвета)
головавнебе
killingmonkey

Ты -
как живой упрек мне,
как разверзнувшаяся твердь,
как на все вопросы ответ
по-звериному - молча, лишь

ощетинившись и рыча,
на вопросы мои отвечаешь
обещаниями отчаяния,
гибели и пусто-

ты.
Ты случившись во всех местах,
обернувшись во все цвета,
окружая по всем фронтам
широты и долготы

отвернешься, и в этот миг
от меня отвернется весь мир.
И уйдет от меня весь мир.
Ну да Бог с ним, раз ты уйдешь.

12.08.2012



В СБУ подтвердили существование Бога
головавнебе
killingmonkey
Заместитель председателя СБУ Владимир Рокитский выразил уверенность, что никакой политики в случившемся (взрывы в Днепропетровске) нет. «Я сомневаюсь, что какая-то политическая сила может принять участие в таких действиях, потому что есть на свете Бог, который такие вещи не прощает», — сказал он.

"Зеркало Недели"
http://news.zn.ua/POLITICS/v_sbu_obyasnili,_kto_i_zachem_mog_ustroit_terakt_v_dnepropetrovske-101405.html

Убили видного днепропетровского бизнесмена Геннадия Аксельрода (ОБНОВЛЕНО)
головавнебе
killingmonkey

Вот хохма какая - за 15 минут до убийства Геннадия Аксельрода я как раз проходил там, где его застрелили - шел по Гоголя на Карла Маркса на трамвай. И через часа полтора уже пришлось возвращаться в качестве журналиста. На сей раз перекресток выглядел совсем иначе: красно-белыми лентами перекрыта большая территория. В этом квадрате оцепления близкие, друзья, родственники погибшего. Журналистов к себе н
е подпускали. Но это естественно. Конечно же, приехала и вся "элита" днепропетровщины. Был Владлен Тимошенко - гендиректор ТЦ "Пассаж". Некоторые коллеги-журналисты говорят, что видели машину Валерия Шамотия. Машина Аксельрода - черный легковой мерседес - стояла у въезда во двор дома по адресу Гоголя, 1, в котором расположены апартаменты Аксельрода. Дверь водителя открыта. Метрах в 20, возле самого перекрестка Гоголя и Карла Маркса лежало тело покойного. Лежал убитый на спине. Видно было рану - вроде бы в районе затылка. Милиция что-то проверяла на капоте его автомобиля. 

Версии убийства, которые я слышалСвернуть )


огечин - янем тО
головавнебе
killingmonkey
От меня  
ничего не осталось. 
От тебя - ничего. 
Ничего,  
как-нибудь...  
как-нибудь. 

Ведь моя  
молчаливая старость 
(бью ей низко челом) 
на ногах еще, 
сможет пройти этот путь 

не челном, не верхом, 
не по рельсам, 
полуночным экспрессом скребя 
геометрию этой прогрессии, 
где помножено все на тебя... 

не мельканием  
копий копий, 
тиражируемых в зеркалах, 
не стремлением вражеских копий 
устремиться к врагу от врага, 

а ногами.  
Чтоб убегая,  
стопы в кровь, 
до кости истоптал... 
Жаль, не выпустит амальгама - 
Строгий стражник мира зеркал. 

Он ревнив, 
он блюдет мою меру, 
чтобы из зазеркалия я 
не протягивал к точке-экстремум 
бесконечные многоточия. 

07.01.2012

Лука
головавнебе
killingmonkey
Когда Лука писал письмо, он уже не помнил, кому оно адресовано. Обстоятельства отдалялись от него, как одинокий кружок света в длинном темном туннеле, превращаясь в маленький бесполезный грош. Чаша реальности, из которой ранее так жадно и уверенно пил Лука, пустела на глазах, осушалась, и недавно еще мучавшая его жажда понимания таяла в нем, - от нее остался лишь легкий призрак. Легкий привкус чего-то прошлого и забытого, чего-то, с чем он уже  распрощался.
Лишь легкий привкус, тающий призрак остался от Луки, когда он писал письмо. Его и ранее трудный для глаз читателя почерк с каждой строчкой становился все менее и менее понятным. Каждая следующая буква бросалась в пляс сильнее предыдущей, строчки скорее напоминали кардиограмму, а последние и вовсе расплывались, как чернильные разводы. 
Он уже с трудом удерживал перо. Оно то и дело выпадало из его ослабевающих рук. Но он брал его снова, прилагал нечеловеческие усилия, и писал, писал свое письмо. Его тлеющее сознание уже окончательно утеряло мысль о том, кому предназначено это письмо. Не осталось даже отдаленного воспоминания, даже легкого намека, налета, deja vu. Но то немногое, что оставалось от Луки,  все еще было полно уверенности, что эту эпистолу написать необходимо. Необходимо. Необходимость письма – это все, что заполняло его теперь. Это все, чем он теперь был. Бедный, маленький Лука.

Читать дальше...Свернуть )

Город пуст. Посвящение
головавнебе
killingmonkey
Ни людей, ни машин, город пуст.
Ветер гонит вдоль серых домов
одинокий оранжевый лист.

Так извилист, так сложен их путь - 
сорванных календарных листов.
Пробудиться, чтоб снова уснуть.

Закружиться в лучах фонаря.
Окунуться в лучи, как в желток.
Красный пепел - почин ноября.

Так красив и жесток их удел,
будто Бог им - Иероним.
Город пуст, как сухой мандарин.

И меня уж готов отпустить
старый дуб - снова тщится почить.
За него умирают листы.

За него умираю и я.
И танцую в лучах для того,
чтоб началом стать ноября.

Только тихо у ветра прошу:
не стихай, ведь она - где-то там.
Я хочу, пока я дышу,
прикоснуться к ее рукам...

Ветер холоден и упрям.

18.12.2011

О газете «Сегодня», о цензуре и о конях, или удали меня, Чаленко, из друзей…
головавнебе
killingmonkey
Многоуважаемые. Мне, по правде говоря, глубоко начхать, есть ли неизвестная мне подноготная конфликта, случившегося в редакции газеты “Сегодня”, в которой я относительно недавно работал. И я убежден, что таким образом принимаю самую честную позицию среди сторонних наблюдателей этой ситуации потому, что сторонние наблюдатели видят лишь верхушку айсберга, а то, что находится в глубинах им не ведомо. И не будет ведомо, как глубоко бы мы голову в воду не засовывали.
В данной ситуации, как мне кажется, сторонние наблюдатели могут принять одну из нескольких позиций. Можно, прошу прощения за обсценную лексику, пиздеть поводу того, что в “Сегодня” всегда была цензура, что главред - узурпатор, кукловод, да и что уж там - убийца (Правды-матушки убица, ирод Гужва, что же ты окаянный натворил-то! Бесы! Бесы!.. и тд). Можно попездывать, что у газеты “Сегодня” вообще низкие стандарты работы. Почему это можно делать? Ну, хотя бы потому, что у газеты “Сегодня” самые большие тиражи, работают там лучшие профи в стране, и ставки у этих профи белые и страховка - неплохая. Может еще потому, что там есть спортзал и кафе - ну, хрен его знает, у кого какой повод найдется попиздеть. Можно пиздеть на газету “Сегодня” из-за политических разногласий, и, снова таки, уверять, что она - ну, просто цитадель цензуры, а коррумпированных схем в ней всегда было столько... ну... говна в канализации меньше - просто, все стены, все руки, пол - в схемах, в схемах, и каждая схема - коррупционная.
Какую еще можно принять позицию? Ну, естественно еще наблюдать молча можно, либо встать на защиту редакции, и обсирать нынешнего гендиректора. Для тех, кто работал в “Сегодня” ранее, есть еще вариант высказывать критику. В чем-то, возможно, конструктивную, в чем-то - возможно! - основанную на личных обидах, не понимании, расхождении во мнениях с главредом.
И при любом из этих вариантов все равно никто не будет до конца знать всех подводных камней. Да и не надо их знать. Внутренние терки, как говорят.
Лично я знаю две вещи. Во-первых, я просто не могу не поддержать трудовой коллектив, в котором я работал. Не могу отвернуться от людей, которых называю товарищами, а кого-то и друзьями. Не могу я позволить себе такого ссучества, такой подлости и низости. И во-вторых - все те ребята, которые пишут письма, выражают недовольство - это не малые дети. Это серьезные, образованные люди. Это, повторюсь, лучшие журналисты страны. И я привык верить, что если они не довольны, и если они не довольны на столько, что недовольство это умолчать они не могут - значит причина действительно есть. И сколько бы Гужву не называли кукловодом - да хоть Гитлером - эти люди не будут разбрасываться словами без причины. Если им плохо - я им верю.
И уж тем более я не буду поддерживать людей, которые говорят о цензуре. Говорить о цензуре в Украине - в принципе смешно и абсурдно. Смешно и абсурдно говорить о свободе слова и не ангажированности СМИ в стране, в которой в принципе быть не может СМИ, не лоббирующих чьи-либо интересы. А главные борцы с цензурой и коррупцией у нас, как известно, те же коррупционеры и цензоры, только с другим политическим окрасом. Да, они действительно борются, но не на своей территории, не в своих бизнес-структурах, не в своих средствах массовой информации. Слова “правда”, “объективность”, “честность” давно превратились в инструменты манипуляций и провокаций. Поэтому, повторюсь - говорить о цензуре, это смешно.
О моей редакции - редакции “Сегодня” - я всегда вспоминаю и говорю тепло. Может, даже, нежно, ведь все те люди, которые в ней работают (а некоторые - работали) - дороги мне, и вспоминать о них иначе я просто не могу. А саму редакцию я, как видите, до сих пор называю “моя”. За время работы там я не только получил массу удовольствия, но и бесценный, неповторимый опыт. Причем, в графике работы, привычном для этой редакции, - 10-12 часов в сутки в цейтноте - опыт приходит быстро. Рафинированный опыт приходит.
Это я, по большей части, к тому, что трудовой коллектив тоже стал для меня, говоря на сектантский манер, своего рода семьей. Шутка ли, столько времени проводить вместе, преодолевать трудности, радоваться радостям. И как в трудную годину мне не встать на сторону своей семьи?
Что я могу сказать о главреде... то, что без Игоря Гужвы газета сдаст позиции - очевидно. Не удивлюсь, если есть те, кому, по тем или иным причинам, это выгодно. 
Я не знаю, что он там воротил со статьями господина Чаленко, который уверяет, что тексты изменялись главредом до неузнаваемости... мои тексты не изменялись до неузнаваемости и тексты многих других журналистов тоже. И смысл моих статей тоже не менялся. Мои тексты вообще редко подвергались жесткой правке.
Так может дело не в Гужве? Может пора уже и господину Чаленко понять, что не править журналиста, который даже в заголовке “Я знал Гужву как обыкновенного фальсификатора, а, оказывается, он борец за свободу“ умудрился допустить грубую стилистическую ошибку, - не возможно.
Вообще, раз уж я - сукин сын - так откровенно перешел на личности, отмечу, что позиция Александра мне совершенно не ясна. Вернее, причины его действий понятны - сейчас Чаленко, видимо, пытается внести смуту в трудовой коллектив, повредить его целостность. Но вот это ему зачем - мне, с человеческой точки зрения, не понятно. Чаленко - борец против цензуры? Смешно. Чаленко - идеолог? Это еще смешнее, чем борец против цензуры. Чаленко - идеалист? Право, покончим с шутками, господа. Может быть, Чаленко затаил обиду? Это на него похоже. Но чтобы распинаться так, чтобы с пеною у рта, да еще и учитывая те условия, с которыми Александра не уволили, а просто вынесли на мягких подушках из редакции - не укладывается в голове.
Я слышал еще о том, что возможно есть личная выгода. Но все это слухи. Так низко падать - не сделаю такого одолжения. Некоторые мои коллеги говорят мне, что до этого инцидента видели в Александре хорошего, крепкого друга, порядочного человека. Я - не скрою - всегда считал его забавным. Но впечатление порядочного и надежного человека он на меня никогда не производил. И даже учитывая это, называть своих коллег (и уж тем более младших) гнидами, мразью и ничтожеством... как говорит герой зоринских “Покровских ворот”: “Хоботов, это низко”.
Это низко. Я искренне понимаю, например, Ирочку Соломко, у которой есть своя позиция, своя точка зрения и она ее корректно высказывает.
Как я писал в самом начале, позиция есть у всех. Но этим-то то и отличается умный воспитанный человек, от неотёсанного хуйла - умный человек не поливает людей грязью.
Хуйло - поливает.
Кстати, чтобы было понятно, я знал об открытом письме, которое фигурировало в предыдущем скандале газеты “Сегодня”. О том самом, которое ряд журналистов написали и направили в “Телекритику”. Я знал об этой инициативе и так же, как и сейчас, я принял сторону трудового коллектива. Так что я, можно сказать, был подельник. Лучше я в этом признаюсь сейчас, чтобы у господина Чаленко, в случае чего, отпало желание и возможность тыкнуть меня в это носом. Но когда я узнал, что за всем этим стоял господин Чаленко, об увольнении которого уже тогда шла речь, что именно он подкинул эту замечательную идею написать письмо, я очень сильно усомнился в этой затее. Ведь именно он и попросил о поддержке инициатора этого письма. Именно он попросил, чтобы в этом письме было написано о серьезных правках журналистских материалов.
Мне тогда казалось, что господину Чаленко верить нельзя. Доверять - тем более. Как мы видим сейчас, мои предчувствия были обоснованы.
Подытоживая, замечу еще раз, что я не знаю всей подноготной нынешнего конфликта. Я не знаю, замешаны ли на самом деле тут личные интересы Игоря Гужвы и госпожи Громницкой. Я знаю лишь, что, так или иначе, сейчас конфликт не находится в плоскости противостояния двух менеджеров. Нужно быть абсолютно слепым, чтобы не видеть позицию трудового коллектива в этой истории. Она, как мы видим, есть.  
Я желаю моим коллегам, друзьям, и тем коллегам, с которыми в дружеских отношениях мы не были, мужества, терпения, силы, чтобы преодолеть этот тягостный период в их жизни и работе. Я искренне надеюсь, что расследования будут поведены честно и открыто, без лоббизма. Газете и ее трудовому коллективу желаю остаться в выигрыше. Игорю Гужве желаю бороться до конца и не дать себя скомпрометировать.
А господину Чаленко напомню, что жить нужно не в дрязгах и грязи, а в добре и согласии с другими. Жить нужно по совести.
А так же напомню ему одну пословицу, как и все пословицы - мудрую: “Если тебя трижды назвали конем, пора покупать седло”.
 
ПС: Александр, я надеюсь, вы поняли, что ничего личного по отношению к вам в этом тексте нет. Лишь мои предположения и скромные умозаключения. Хотя уверен, что с этого момента у вас ко мне это «личное» появилось. Поэтому я заранее хочу вас предупредить, что на троллин, которым вы так умело занимаетесь в последнее время, на гнид, на безмозглых молокососов и прочий флуд я просто не буду реагировать. Я ведь выше этого.
ППС:, Александр, на всякий случай уточняю, что «обсценная лексика» (от лат. obscenus — непристойный, распутный, безнравственный), это, в переводе на понятный язык, ненормативная лексика.
ПППС: Александр, спасибо вам. Своим поведением вы сорвали последнюю печать с моих уст.

Чуден Днепр
головавнебе
killingmonkey


from phone
Метки: ,

День рождения друга
головавнебе
killingmonkey
Короче, это праздничный торт на дне рождения друга, который был аж 4 ноября)


from phone

Во время "оранжевой революции" я добросовестно трахался
старое сердце нового города
killingmonkey
Вот и наступил день, который ныне притча во языцех - юбилей, значится, начала так называемой "оранжевой революции" (ныне и впредь слово "революция" я, понятное дело, буду аккуратно помещать в лапки кавычек, так как... ну, че уж там - попросту говоря, какая же это в пизду революция?). 
Совершенно нет смысла, на мой взгляд обсуждать значимость этого события. Кто-то почему-то считает его ого-го как повлиявшим на реалии в нашей стране, кто-то уверен, что оно должно было бы поменять эти реалии, но по ряду причин этого не вышло, кто-то хуй ложил клал на этот день. А еще у кого-то понос, либо кто-то умирает прямо сейчас, и этим ребятам уж точно не до всякого давнишнего де... не до прошло - своих проблем хватает, насущных.
Лично я из числа тех, кто считает, что зима 2004 года, мягко говоря, не стала поводом для гордости украинцев. И не привела ни к чему. Я вообще страдаю политической формой дальтонизма, а потому совершенно не различаю власть и оппозицию. Ровно как и их амбиции, интересы, желания (тайные и явные), а так же, естественно, мотивы и действия. Думаю, килограмм моральности провластных господ слуг народа по весу такой же, как и килограмм моральности оппозиционеров, и меньше, чем килограмм ваты или пуха.
Но речь, вообще, не об этом.
Нынче в светских кругах модно задавать такой вопрос: "А чем ты занимался во время оранжевой революции?", и задаваться им. Ну, тут какбэ кому-то видится сильное противопоставление: тысячи людей мерзнут и голодают на главной площади страны, а ты (или я), например, на горнолыжном курорте пьешь (или пью) коньяк у камина натирая лыжи. Или, наоборот, ответ может быть таков: "А я в это время вез 10 литров только что сваренного борща, потратил для этого дела 70 гривен на такси - лишь бы доставить его стойким но голодным революционерам (так как тут подразумевается гипотетическая прямая речь некоего интервьюируемого, я намеренно не обставил слово революционерам кавычками). Так же я купил мешок хлеба. А в другой мешок я положил ненужные и даже нужные теплые вещи. Я - ничего - я и без свитера потерплю. А вот Они - нет. Они - мерзнут за идею".
Ну, в общем-то ответов может быть много. Но чтобы  проще классифицировать эти ответы, их можно поделить на две группы - правдивые и, скажем так, несколько приукрашенные. 
Я тоже задался таким вопросом. Поэтому и пишу этот пост. Ну, вроде как отдаю дань светской моде.
Я мог бы рассказать приукрашено. Рассказать, например, что я хоть и не стоял там, с Ними на "Майдане" (опа, опять кавычки), но я просто не отрывался от телевизора, следил за событиями, переживал, бормотал слова поддержки как в лихорадке, грыз ногти и даже старался поменьше есть - из солидарности. 
Но чё уж там пиздеть. Не было же этого. Нихуя я не переживал.
У меня в жизни было все заебись. И в то время, когда тысячи бедных украинцев оделись зачем-то в оранжевые куртки и пошли мерзнуть на площади, я сытый а иногда даже пьяный трахался днями напролет в своем уютном жилище с просто... ну, сказать охуенной женщиной - ничего не сказать.
Много времени прошло, и я думаю, что мне нечего скрывать. Тем более, что ничего обидного об этой женщине я уж точно сказать не могу. Она - настоящий шедевр: маленькая, дьявольски красивая, с отличной фигуркой, округлой попкой. Ее длинные, стройные, в меру сильные ноги - произведение искусства. Как и ее грудь - третьего размера упругая грудь идеальной формы, аккуратные соски обрамлены маленькими ореолами. Что уж там - все в ней произведение искусства.
И что немаловажно - она с животной силой обожала со мной трахаться. Это... как бы это сказать... в моей жизни это был, образно говоря, Золотой век познания женщины. Конечно же, мы не только трахались. Еще мы читали книги, общались, гуляли, ходили на какие-то мероприятия, виделись с друзьями. Но мы это вообще делаем постоянно. А вот так трахаться, как трахались мы в то время, когда голодные "революционеры" мерзли на "Майдане", доводится далеко не каждому и далеко не всегда. За день у нас улетала большая упаковка презервативов (что уж тут врать, если мы находились где-то поблизости к окну - на подоконнике, например, - то она действительно частично именно улетала) и мы все-равно не могли утолить этот безумный голод друг к другу, как, наверное, и мерзнувшие на главном "майдане" страны люди с трудом утоляли свой голод - тот, который в прямом смысле этого слова.
В общем-то, если мне не изменяет память, кровать мы как раз в ноябре-декабре и сломали. Вот что я не могу припомнить, так это был ли включен телевизор в то время, как мы днями не вылазили из постели. Может и был... кто знает, может даже прямое включение из центра столицы. 
Конечно, приходилось иногда делать перерывы, ну... чтобы попросту не нанести друг другу серьезных увечий какой-нибудь неприятной степени. Но перерывы были редкими и короткими - так сильно нас тянуло и мы этому не сопротивлялись. 
И в этих перерывах между любовью и любовью двум сильным, полным энергии молодым организмам жутко хотелось курить и есть. Ели мы сытно... не помню, что именно - тяжело вспомнить, что мы ели в 2004 году, но сытно - это точно. И запивали какими-то хорошими винами. И курили мы "Мальборо" голые, в обнимку, на кухне возле вытяжки.
Конечно, сейчас-то я задумываюсь - что же ели эти тысячи ни в чем неповинных украинцев, уверенных, что они по своей воле вышли на "Майдан", уверенных, что они отстаивают свои права... что же курили там эти бедняги, и какой гадостью они это все запивали? Я с внутренним содроганием представляю все это. Понятное дело, не потому, что теперь я, с расстояния пройденных лет, осознал важность событий тех дней. Конечно же, как упоминалось ранее, я этой важности не осознал. Просто там стояли люди. И не важно, во что они верили, думали, что верят. Не важно, кто во что верит сейчас. Важно то, что все люди. Рождаемся ведь мы не в курточках характерного окраса и не с флагами в руках. Рождаемся мы - голыми. И вот такими же абсолютно голыми, мы, хорошенько друг друга оттрахав, стояли на кухне у вытяжки, курили, жевали что-то сытное и вкусное и запивали хорошим вином. И тогда-то нам, довольным, вспотевшим и страстно влюбленным, было, понятное дело, абсолютно насрать на то, что едят, пьют и курят там замерзшие на "Майдане" люди.
И нам было хорошо. И мы были ближе всех к Богу и гармонии. Наши государства жили в мире друг с другом. У них не было ни внешних ни внутренних разногласий. А наши "дипломатические службы" очень часто и настойчиво просили друг у друга аудиенций. И с хуя ли им, спрашивается, отказывать? 
Если говорить без купюр и без лицемерия, таким вот был у меня "революционный" ноябрь. И декабрь. И так далее.
И мне жутко обидно за тех, кто мерз там по какой-то причине, недоедал, пил плохой чай и грелся водкой. Боюсь оказаться неправым, но мне кажется, что им было бы намного приятнее и полезнее в те холодные ноябрьские и декабрьские дни не натирать до блеска тротуарные плитки, а проводить время так, как проводил его я - любить своих возлюбленных. Хорошенько так, с пристрастием. А потом есть и пить на кухне. В обнимку. Голышом.  

?

Log in

No account? Create an account